19.11.2021, 16:15
Материал редакции ADPASS

Серебряный век и первый русский пиар

Кинокритик Юрий Гладильщиков — о том, кто изобрел саморекламу в России и стал пионером зеркальных селфи.

2021-й для России безусловно год Достоевского, 200-летие которого широко отмечается в эти дни. Но это и год Леонида Андреева, 150-летие которого пропустили практически все. Говоря о нем, необходимо упоминать и имя, и фамилию. Ведь Достоевский — он и на Таймыре Достоевский. А произнести «Андреев» — значит, никому ничего не объяснить. Мало ли в стране Андреевых? Леонид Андреев — своего рода запатентованный псевдоним.

Леонид Андреев. Автопортрет. 1910 год

Кто читал Леонида Андреева? Мало кто сегодня. Между тем это классик не только русской, но и мировой литературы: прозаик и драматург эпохи Серебряного поэтическо-философского века. Родоначальник экспрессионизма. Наряду с Эдвардом Мунком, написавшем картину «Крик».

Мунк стал прародителем экспрессионизма в живописи, Леонид Андреев — в прозе и драматургии. В 1907-м его экспрессионистскую драму о бессмысленности существования «Жизнь человека», стараясь опередить друг друга, поставили в конкурирующих театрах два величайших режиссера XX века Станиславский и Мейерхольд. Но Леонид Андреев был еще и теоретиком нового искусства — кино. Без его пророчеств не появился бы неповторимый немецкий киноэкспрессионизм 1920-х от «Носферату, симфонии ужаса» до «Метрополиса». При этом он — одна из главных фигур в отечественной культуре, позволяющая исследовать феномен современной самораскрутки.

Будучи студентом журфака МГУ в скучные брежневские годы, я занимался творчеством не поощряемого тогда Леонида Андреева. Тогда же впервые заподозрил нечто странное. Вот что:

Именно русская культура предреволюционных лет начала порождать то, что мы имеем сейчас. Серебряный век с его невероятным расцветом поэзии, живописи, балета etc. стал и первым в истории русского искусства веком пиара и саморекламы.

Без него не было бы нынешней голимой попсы: ни певцов, ни стендаперов, ни блогеров. Без него не возникло бы убеждения, которое теперь разделяют даже серьезные творческие люди: что умение себя подать и монетизировать важнее таланта.

А одна из причин в том, что именно в годы Серебряного века у нас впервые обрела реальную силу четвертая власть — власть СМИ. Она была значимой и во времена Пушкина. Но аудитория-то оставалась мизерной: верхушка общества.

К началу XX века аудитория СМИ демократизировалась и расширилась. И стало ясно: необходимо не только гениально творить, но и умело себя подавать. Именно что монетизировать. Иначе ты не в ферзях и даже не в пешках, а за пределами шахматного поля.

Одним из первопроходцев стал будущий классик пролетарской литературы Максим Горький. Он выбрал себе запоминающийся псевдоним (реальное имя Алексей Пешков звучало менее привлекательно) и стал эксплуатировать народный прикид — широкополую шляпу и косоворотку, с которыми и посещал буржуазные вечеринки. За ним гонялись все СМИ.

Максим Горький на Капри

А уж Скиталец — по паспорту Степан Гаврилович Петров! Вы о нем и не ведаете. А это был модный среди дореволюционной интеллигенции прогрессивный писатель. Кстати, автор популярных романсов 1910-х. Их исполняли самые знаменитые певцы. Его книги издавали в СССР. Он не был бездарем. Он был не столь уж политически примитивным: не принял Октябрьскую революцию (хотя в итоге, как и Горький, все-таки принял). Но он попросту строил жизнь по Горькому. Есть их совместные фото. Та же прическа. Та же простонародная рубаха. Оригинал и копию на снимках отличало лишь то, что Скиталец носил очки. Горький, вероятно, был не слишком умен, если не понимал, что к плечу прилипла пародия на него.

Максим Горький и Скиталец (справа) // Источник фото: библиотека им. Н. А. Некрасова 

Иван Бездомный — советский поэт-дурак (фигура, кстати, трагическая) из романа Булгакова «Мастер и Маргарита». Демьян Бедный (в натуре Ефим Алексеевич Придворов) — реальный знаменитейший в свое время советский поэт и публицист, которого в итоге режим тоже загнобил. Оба старались стать пролетарскими литераторами, принципиально отказавшимися, как и Горький, от имен, данных им при рождении. Романтический отказ от личности во имя светлого коммунистического будущего.

Автопортрет Леонида Андреева в зеркале на стереофотоаппарат Kodak // Источник фото: Орловский объединенный государственный литературный музей И. С. Тургенева

Тут на сцене появился Леонид Андреев. Он точно понял, что, по примеру Горького (а они были друзьями), надо заниматься саморекламой. Иначе не станешь известным автором. И не заработаешь — ни денег, ни славы. Но он привнес в самопиар свежее, и сегодня для нас актуальное: не косоворотку из прошлого, а новейшие технологии. Леонид Андреев стал использовать для раскрутки свои автопортреты: а уж цветную фотосъемку в России именно он начал пропагандировать.

 Он был красив. Есть ощущение, что с него лепил свой образ известный современный литератор Владимир Сорокин. Этот факт не умаляет литературные таланты ни Сорокина, ни Андреева.

Другие литераторы подхватили опыт Максима Горького и Леонида Андреева. Вот лишь несколько примеров.

Игорь Северянин (настоящее имя Игорь Васильевич Лотарёв) — не самый выдающийся поэт, хотя у него есть стихотворения, которые не забудешь. Например, «Королева играла в башне замка Шопена и, внимая Шопену, полюбил ее паж», «Она на пальчиках привстала и подарила губы мне» и «Ананасы в шампанском». Владимир Набоков обзывал стихи Северянина златодрянью. Но именно его, а не великого Маяковского, в годы Серебряного века публика объявляет Королем поэтов. Почему? Возможно, потому, что этой публике в середине 1910-х, даже в условия Первой мировой войны, требовалась эффектная попса.

Игорь Северянин 

Именно тогда начали возникать поэтические вечера, клубы, манифесты, тусовки для своих, когда понятие «свой-чужой» едва ли важнейшее для определения таланта. Хотя речь-то не о таланте — всего лишь о моде. А мода как раз и порождает попсу. Обратимся к реальным талантам. Всё то же самое. Сам себя не раскрутишь — ходишь целый год словно оплеванный.

Владимир Маяковский — гений! Но и он едва ли не первым осознал, что на одной гениальности далеко не уедешь. Да — стихи в лесенку. Но это — творческий акт. А вот желтая кофта, бритая голова и прочий выпендреж, включая будущий, невероятный для других граждан СССР свободный выезд за границу и дружбу с операми госбезопасности, это уже иное.

Владимир Маяковский // Источник фото: журнал Story 

Александр Блок. Вроде бы более чистая фигура. Ну а кто написал поэму «Двенадцать» перед захватом власти большевиками? И заявил в ней, что главный российский революционер — сам Иисус Христос? В белом венчике из роз? И кто уже через пять дней после Октябрьского переворота 1917 года призвал интеллигенцию помогать новой власти и бойкотировать тех творцов, кто с этим не согласен? Их — призвавших — было шестеро: художники Альтман и Штеренберг, поэты Маяковский, Блок и Лариса Рейснер, режиссер Мейерхольд. Они, наверное, и впрямь поверили в революцию. Но не упустили возможность самораскрутиться в новых политических условиях.

Александр Блок (второй справа) в составе Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства. 1917 год // Источник фото: Culture.ru

И уж гением самораскрутки был, конечно, Александр Вертинский. Вот тут у меня нет претензий. Игра в Пьеро, в костюме которого он пел в кабаре 1910-х, — и есть игра. Его песни — главная классика нашей песенной культуры наряду с сочинениями Окуджавы и Высоцкого. Тем не менее, и он во времена Серебряного века продвигал себя. Занимался самопиаром.

Александр Вертинский в образе Пьеро 

Это хорошо? Удивительно — но в их случае это действительно хорошо. Это были гении, пусть и — впервые в России — оценившие, что талант — это не всё. Необходимы имидж — и реклама.

Поделиться
Мы в соцсетях
Еженедельные рассылки ADPASS

Читайте также:

Музыка PR Кампания Знаменитости

Оксимирон во всей красоте и уродстве

Как запустили новый альбом знаменитого рэпера